?

Log in

Tue, Sep. 9th, 2014, 11:23 am
Такая жизнь.

Такая жизнь.
***

Сначала я просто загрипповал. Даша уехала в Киргизию за фичером, я лежал один сутками на диване, смотрел сериал "Воронины" по СТС, пил молоко с медом, кашлял, дышал парами вареной картошки.
Терапевша в клинике выписала горчичники и таблетки от инфекции верхних дыхательных путей. Я отлежался и вышел на работу, все было в порядке.
Однажды через пару недель к вечеру мне поплохело и поднялась температура. Через несколько дней еще раз. Спустя какое-то время оказалось, что каждый вечер у меня 37,6 и выше. Ничто не болело, не кололо, не напрягало. Я утром просыпался бодрячком, шел в офис, сочинял пресс-релизы и комментарии, ходил на курсы английского, пил алкогольные коктейли. Но каждый вечер голова начинала гудеть, а градусник всегда лежал на видном месте.
Помимо градусника предметом моего интереса стали весы. За пару недель я сбросил килограмма 4, продолжая жрать жареное, вредное, сладкое и на ночь. Тенденция неожиданного похудания усиливалась, мои пухлые щеки исчезли.
Тогда я впервые запаниковал, потому что ввел в гугле "температура потеря веса". Из 10 выданных ссылок 10 были про онкологию.
Анализы, что в баночку, что из вены, были практически в норме. Я посетил терапевта, уролога, кардиолога, узиолога, рентгенолога. Еще каких-то людей в белых халатах.
У всех выходило, что я в порядке. Потом к похуданию и лихорадке добавился еще один увлекательный фактор - я просыпался среди ночи от того, что подушка и простыня подо мной были мокрые насквозь от пота.
Я дополнил запрос в гугл. Ну все, ясно как белый день, чахотка. Когда я ехал в ближайшую инвитру делать флюорографию, был уверен, что там мне диагноз и выдадут на руки. Такая вполне питерская болезнь, Чехов, что там еще. Но нет - на снимке легкие были чистюлями. "Легкие некурящего человека", - похвалили меня.
Грипп был в начале февраля, а на календаре близился конец марта. Я продолжал потеть, худеть и лихорадить по ночам. Никакой орган по-прежнему не намекал мне, от чего меня корежит.
Я в очередной раз сходил в ближайшую клинику по своему ДМС. Врач (новый терапевт, у этого я еще не был) подробно выслушал мой страдальческий рассказ. К сожалению, в тот момент я опять еще был немного простывший, покашливал. Этого хватило доктору, чтобы сказать мне - у вас трахеит! Я уточнил, точно трахеит? Простудная ерунда, которая даже не такая страшная, как бронхит? И вот это все со мной из-за такого пустячка? Мне прописали пшикать в горло тантум верде.
От терапевта я пошел к кардиологу. Во время моего первого визита в начале мучений мне сделали кардиограмму и узи сердца, все было в порядке, только ЭКГ показывал небольшую аритмию. На меня на всякий случай повесили холтер - такое устройство, которое пишет кардиограмму в течение суток, даже когда ты спишь.
"Холтер идеальный, все ок" - сказала мне тетенька-кардиолог. Это опять уже была какая-то другая тетенька - вешала на меня холтер одна, а в этот раз я пришел и уже другая. "А что вас беспокоит вообще?" Я в тысячный раз рассказал. Она нахмурилась, еще раз пролистала мои бумажки и анализы. К тому времени кровь уже явно показывала наличие воспаление в организме - но несколькими минутами назад мне же объяснили, что это всего лишь трахеит. "Илья, мой вам совет - сделайте эхо в большом специализированном центре. В Бакулевке или в Мясникова".
Пользуясь случаем, передаю ей привет - этот совет спас мне жизнь.

***

В институт имени Мясникова я приехал дня через три. Заплатил за прием, отстоял очередь на ЭКГ, отстоял очередь на расшифровку ЭКГ, отстоял очередь к врачу, отстоял очередь на Эхокардиограмму.
Эхокардиограмма - это как узи, только смотрят именно сердце. Желудочки, предсердия, вот это все. Эхо мне делала молоденькая девочка, вчерашняя студентка. Через минуту после того, как она приложила к моей груди аппарат, она позвонила по телефону и "Ань, ты лучше меня понимаешь, иди посмотри".
В этот момент я уже точно понял - пиздец.
"Боли в области груди есть? - нет. Перебои чувствуете в работе сердца? - нет. Аритмию? - нет, но судя по вашим вопросам, там не все идеально, да?".
Они с Аней крутили меня полчаса. Потом сказали одеваться. "Вам не повезло, вернитесь в кабинет врача" - грустно сказала мне девушка. " То, что вы там мне написали, лечат? - Лечат, но..".
Я дошел до кабинета и отдал результаты врачу. Она посмотрела на меня, вздохнула: "Илья, у вас инфекционный эндокардит. С таким диагнозом я обязана вызвать вам скорую. Посидите, подождите. Если повезет, отвезут в Склиф, у них там целое отделение этим занимается".
Почему в кардиоцентре больному с заболеванием сердца вызывают скорую, а не госпитализируют на месте, я не понимаю до сих пор.
Повезли не в Склиф, в обычную больницу, #71.

***

Меня милостиво не положили в реанимацию, сразу в палату. «Там лежачие бабушки, мужики после запоев и вообще, тебе там будет неуютно. Ты как чувствуешь-то себя вообще?»
Дежурная по реанимации сообщила мне, что ситуация тревожная, ходить дальше, чем до туалета, она запрещает, и что в ближайшие несколько недель в меня будут литрами лить лошадиные дозы антибиотиков. «Они мощнейшие, побочек куча, но других вариантов нет».
Оказалось, что у меня с рождения (с рождения) есть некоторая аномалия в сердце. Аортальный клапан двустворчатый, а у нормальных людей там три створки. С этим можно прожить всю жизнь долго и счастливо, а можно и нет. Такая аномалия опасна тем, что она подвержена осложнениям от инфекций. Ангина или вырванный зуб чреваты тем, что инфекция сядет прямо внутри сердца. И в случае ослабленного иммунитета начнет его уничтожать.
Я лежал, смотрел в потолок. Думал о том, что в Москве даже обычные больницы приличные. Новые койки, розетки у каждой кровати, в туалете есть бумага (я лежал однажды в больнице в Спб, там в туалет зайти было страшно). Над изголовьем кровати красная кнопка – нажмешь и воет сирена. На случай, если приступ – сестра проснется, прибежит, может и откачают.
На утро мне опять делали эхо, но уже чрезпищевое. Это как гастроскопия – глотаешь шланг, на конце шланга узи-аппарат, они прижимают его к пищеводу – так происходящее внутри сердца лучше видно.
10 минут мучений, стекающих из горла жидкостей из желудка и попыток выплюнуть трубку.
Ну что? Ничего, инфекция почти уничтожила два клапана из четырех, аортальный и митральный. Единственный выход – операция на открытом сердце. Вместо этих клапанов поставят протезы. Да вы не волнуйтесь, операция бесплатная, вы молодой, вам государство квоту легко даст. Наверное. И искусственные клапаны вам лучше, конечно, импортные поставить, чем наши. Да, и еще у вас помимо этого абцесс корня аорты, есть угроза прорыва. Да, это что-то вроде гнойника, только прямо в сердце. Прорыв? Ну, это риск того, что произойдет разрыв сердца. Не бойтесь, прямо сейчас этого не случится. Вас в любом случае, в настоящий момент на операцию не возьмут – курс внутривенных антибиотиков при эндокардите составляет от 4 до 6 недель. Можете возвращаться в палату.

***

Не скажу, что в этот момент я прямо забился в истерике. Что промелькнула жизнь перед глазами и вот все в этом духе. Я был спокоен, спал по ночам, смотрел на капельницу (почему эти 200 мл прокапывают 2 часа?), ел больничную еду, читал по книжке в день.
В телефоне тоже был гугл, теперь я мог вводить туда уже конкретный диагноз. Это сейчас идиотски прозвучит, но одна из первых мыслей, когда мне сказали что со мной – «о, прикольно, не рак, может и отскачу». Фактически радость.
Первое настоящее расстройство случилось, когда мне объяснили, что протезировать надо два, а не один клапан. Мне почему-то казалось, что один - не так страшно.
Потом меня огорчила википедия, сообщившая, что «Прогноз условно неблагоприятный, до введения в практику антибиотиков широкого спектра действия в большинстве случаев заболевание заканчивалось смертью, однако и сейчас в 30 % случаев наступает летальный исход».
70% же есть, что тогда условно неблагоприятного, а?

***

Две книжки Грэма Грина. Ноу лого Наоми Кляйн. Старик Огилви о рекламе. Биография Мао Дзэдуна. Биография Дэн Сяопина (оклемаюсь, рвану в Китай, решил я). Я читаю тут постоянно все, до чего раньше не доходили руки. Чтение помогает отвлечься от запросов в гугл на тему «сколько живут с протезированными клапанами сердца», «% летальных исходов при операциях на открытом сердце», «эндокардит прогноз».
Я узнаю, что, оказывается, Шварценнегер с протезированным клапаном уже лет 20. И что бывают механические протезы, а бывают биологические. У Шварца биологический, из свиньи. Я читаю его интервью. «Мне пришлось делать две операции подряд. После первой я на следующее утро пошел заниматься на велотренажере. Поспешил, там что-то повредилось. Ну, пришлось дать им еще раз положить меня на операционный стол».
Красавчик, - думаю. А вот футболист Нванкво Кану, нигериец, я его помню. Он выступал за лондонский «Арсенал» в моем детстве, когда я еще смотрел футбол и читал газету «Спорт-Экспресс». Тоже проблемы с сердцем, операция, протез, и он после этого еще играл в футбол!
Это вдохновляло. Правда, форумы пациентов кардиоцентров пестрели несколько иными темами. «Смерть во время операции, оперировала бригада хирургов такая-то»… Больше всего таких постов писали родители маленьких детей с врожденными пороками. Родителей было еще жальче, чем младенцев.
Да, про родителей – мама, конечно же, примчалась сразу и ездит в ежедневном режиме. Таскает фрукты и чтиво, осеняет меня крестные знамением, каждый раз спрашивает, может, не надо будет делать операцию? Может еще не точно?
Так проходят дни. Я целый день читаю книжку, ночью сплю, с утра и на ночь в меня вливают антибиотики. Мама с утра идет на утреннюю службу в монастырь, потом везет мне яблочки, потом идет на вечернюю службу в монастырь.

***

Я думаю о терапевте, прописавшем мне «тантум верде» в момент, когда уже была угроза разрыва сердца, и думаю о нем плохо. Я думаю, что к выбору некоторых профессий надо относиться как-то ответственней. Вот я пресс-секретарь, если накосячу, забью, сотворю чушь, вот что случится? Наверное, организация, где я работаю, может потерпеть репутационные риски, в крайнем случае - финансовые потери в связи с ними. Меня уволят, все останутся живы – в конечном счете, все это будет только моей проблемой. А терапевт, который поставил мне трахеит, у него будут проблемы? Его кто-нибудь уволит? Хорошо бы на него нашла бубонная чума, например, а какой-нибудь коллега прописал ему сироп от кашля, а. Я злюсь и стараюсь не думать об этом больше.

***

Но ладно этот докторишка. Но мне же четверть века, я был у разных врачей. Они меня заставляли показывать язык, мерили мне давление, слушали. Почему никто ни разу не выслушал в сердце никаких шумов, не выяснил, что у меня врожденная особенность и не сказал, чего бояться и как беречься? Почему-почему. Потому.

***

Со мной в основном лежат инфарктники. Юра, лет чуть за сорок, командует на мебельной фабрике, смотрит сериал Braking Bad на ноутбуке. К Юре каждый день приходит жена, и пару раз на неделе – сын-студент. Инфаркт перенес на ногах – «чё-то зажгло в груди, но жгло и жгло, полежал, отпустило, думал легкие, я ж курю по 3 пачки в день». Несмотря на перенесенный инфаркт, курить бегает и в больнице.
Еще один Юрий, даже Юрий Иванович, под шестьдесят, бывший военный, про род войск отвечает «в безопасности». Инфаркт был десять лет назад, но теперь еще диабет – надо смотреть, как там теперь с сосудами.
Еще мужик, его имя я сейчас не помню, потому что он все время молчал. Охранник, так и привезли на скорой в форме с надписью «охрана», тоже инфаркт, прямо на рабочем месте. Не помню уж, что он там охранял.
Я удивлялся, думал, что инфаркт это либо смерть, либо человек лежачий и потом ходить-говорить учиться. А мои ничего, живчики, ходят, обсуждают Украину, ругают местную стряпню, спрашивают, что я такой молодой в их ряды затесался.
Потом привезли еще одного молодого, Славика. Славик - шофер, возил цемент. До этого был дальнобойщиком где-то на юге, а вообще он с Молдовы. Стало плохо за рулем. Со Славиком долго непонятно было, что такое, даже врач не говорила ничего про диагноз, только уточнила, есть ли родственники в Москве. А потом девочка на узи спросила, где он будет вставать в очередь на донорское сердце? В Москве или по месту прописки в Ростове?
Славик хороший. Славик больше всего переживает, что ситуация такая, что с девушками ничего нельзя, ему ведь даже в туалете тужиться опасно. Славика жалко.

***

Через 3 недели антибиотикотерапии меня выписывают. Температура вроде сбилась и не поднимается выше 37. Микробные вегетации на клапанах ослабли. При этом уровень креатинина от антибиотиков такой, что меня выписывают с подозрением на образовавшуюся почечную недостаточность. Антибиотики при этом надо продолжать лить, рекомендация - «консультация кардиохирурга».
В России, если у вас гнойник в сердце, никто не повезет вас из городской больницы в операционную, просто выпустят на улицу и все. Вы сами должны найти центр, хирурга, получить квоту на операцию от государства, ну или найти денег, если хочется, чтобы резали немецкие или израильские врачи.

***

Как бы там ни было, я оказался дома. Впервые за 3 недели нормально помылся (в 71-ой двери ни в душевых, ни в туалетах не имели шпингалетов или других возможностей закрыться – вроде как на тот случай, что если пациенту станет плохо, медперсоналу не надо ломать дверь), поспал на своей кровати, погладил кошку, обнял свою женщину.
Что будет дальше, непонятно. Я скачал с сайта Бакулевки презентацию на английском, типа отчет, % летальных исходов на операциях разной сложности. Мне светила то ли высшая категория сложности вмешательства, то ли то, что шло перед ней. Несмотря на это, по презентации выходило, что из 100 человек на столе в качестве трупиков остаются всего трое. Правда, было непонятно, как долго живут остальные 97 и каково им при этом.
Я посмотрел фильм «Достучаться до небес», много лет назад он мне нравился, а сейчас нет. Потом фильм «Пока не сыграл в ящик». Он менее известный, но на похожую тему: один бедный, другой богатый, у обоих онкология и жить считанные деньки. Главный герой там составляет список. Список того, что надо успеть сделать, пока не оказался в гробу. Татуировка, прыжок с парашютом, какая-то другая фигня. Я сел и решил, что когда врачи меня отремонтируют, мне тоже нужен список того, что требует неотложного выполнения. Я взял листок, поставил цифру 1. Первым написал «Жениться». Это было логичным – Даша ходила ко всем моим врачам, надо было ее как-то представлять, в такой ситуации говорить «моя девушка хочет у вас уточнить..» казалось глупым. А жена – все серьезно, понятно. Так что это даже не пункт, а обязательная программа, я ее все равно уже по—другому и не называл.
Дальше давалось сложнее. Что включить в список? Ну, вот я всегда хотел нормально поработать журналистом, но так и не поработал, это ставить? Я с детства играл в шахматы, в 7 лет обыгрывал отца-перворазрядника, может написать «получить КМС по шахматам»? Что еще? Написать книгу? Совершить кругосветное путешествие? Все казалось какой-то дребеденью для такого пафосного перечня. В итоге так ничего и не придумал, в списке из бесспорного осталось «жениться», программу эту я выполню.

***

Зато теперь я могу порекомендовать хорошего кардиолога. До болезни я даже не представлял, что значит найти толкового врача. В итоге самый профессиональный человек оказался доктором из районной больницы г. Таруса (15 000 человек населения, город в километрах 70-ти от Калуги).
Максим Александрович – такой удивительный человек, помимо врачевания он пишет художественные книги про русскую жизнь, основал издательство медицинской литературы, а еще он такой доктор, к которому в Тарусу едут показать свое сердце из Москвы.
«Илья, дело сложное, но справимся. Я еще отправлю ваше эхо друзьям в Бостон, проконсультируюсь с ними и позвоню вам» - представляю, что чувствуют тарусские старушки, если врач им такое говорит.
Про МА есть статья в Википедии
https://ru.wikipedia.org/wiki/Осипов,_Максим_Александрович
и выпуск «Школы злословия», погуглите, если любопытно, он великий (Доктор Осипов, не выпуск ШЗ).

***

С отцом я в последний раз общался лет 6 назад. Мы о чем-то в очередной раз поругались по телефону. Я больше не звонил, он тоже. Оказалось, беда способствуют налаживанию родственных связей. Папа находит каких-то врачей в военно-медицинской академии, правда считает, что мои беды не медицинского характера, а это проклятье или что-то вроде того.
Потом, после операции, он будет сидеть у меня в палате, расскажет про Чернобыль, про то, что сам рос без отца и почему так, про то, что «самое главное победить этот страх, а помереть проще всего и это всегда успеется».
Блин, почему для того, чтобы в первый раз в жизни нормально по-человечески поговорить с родителем, надо чуть не сдохнуть?!

***

В итоге Бакулевка. Я сдаю все анализы и собираю бумажки, в Питере тупят с квотой (ее должно выдавать подразделение минздрава по месту прописки). Даша звонит туда и представляется сотрудником Бакулевского центра, орет, подтверждение квоты присылают. 5 вечера, меня наконец госпитализируют.
Через 15 минут в палату заходит человек «Илья, привет, я завтра буду анастезиологом на твоей операции. Ну да, тебя же завтра первым, в 9 утра увозят, тебе не говорили еще? Ну вот. Ты сколько весишь? Аллергии нет? Хорошо. Бороду сбрей. И вообще везде, где есть волосы, сбрей их, только на голове оставь. Все, удачи».
Потом ко мне заходит один врач. Потом второй. Нет ли хронических заболеваний? Были ли сотрясение мозга? Были, как, когда? Подрались? Ох, хорошо, предупредим сестер в реанимации.
Потом подписать бумажки. На все готов, режьте, при любом раскладе претензий не имею. Да, прошу поставить мне импортные протезы клапанов, готов их стоимость оплатить.
Дальше хирург. Еще раз слушаю, что ситуация не радужная, операция сложная, объем работы большой. «Выспаться, помыться, завтра с утра слушаться врачей. Как увидел врача – сразу слушайся. С утра уколят приятным, повеселеешь, а пока иди на клизму. Вы мама? Мама, завтра в 9 увезем, в час дня подходите к кабинету, расскажу, как прошло».
(Хирург В.А. Мироненко, забегая вперед, тоже великий).
Мама приносит бритву, я иду в душ, провожу эпиляционные мероприятия. Почему-то почти не нервничаю. Рад, что уже завтра все случится. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. На ночь заставляют выпить таблетку – я уверен, что снотворное-успокоительное. Дрыхну как младенец.

***

Потом разбудят, скажут раздеться голышом. Положат на каталку, введут укольчик. Никакого дурмана и наркотического опьянения – обманули. Потом медсестра прет каталку, а ты лежишь и смотришь в потолок. Мама сказала повторять «Господи, помоги». Я, вроде, повторяю, но отвлекаюсь. Лифт, долго куда-то едем. Коридоры, еще коридоры, какие-то двери. Наконец, операционная. В операционной холодно, как в морозилке. С потолка слепят огромные прожекторы. Появляется лицо уже знакомого анастезиолога.
«Илья, как дела?»
Не помню, успеваю я ответить или нет, вырубаюсь.
Я смотрел много американских фильмов, там это частый сюжет – хирурги спасают главного героя. А ему в этот момент что-то мерещится. Море там, какие-то люди, путешествие во времени. В сериале «Сопранос» Тони пока резали, его видений на два эпизода хватило. У меня не было ничего. Просто отключился, темнота, потом проснулся. Может и к лучшему.
А что со мной творилось в неспящем мире, я и так знал. Я слишком много мегабайт про это прочел, мне не нужно было это видеть. Сначала подействует снотворное. Введут наркоз. В район ключицы воткнут центральный катетер. Ассистент хирурга аккуратно разрежет все мои ребра и кожу, вскроет грудную клетку. Сердце перестанет биться – его остановят. Заработает аппарат искусственного кровоснабжения, в легкие уже воткнута трубка для вентиляции. Температура тела опустится до 30 градусов. Хирург скальпелем разрежет оболочку сердца. А дальше уже 50 на 50 – половина зависит от хирургов, половина от Господа Бога.

***

Когда я просыпаюсь в реанимации, кажется, что операция еще идет. Какие-то люди бегают, кто-то что-то говорит. Вокруг мерзкое пиканье аппаратов. Слышал, что в реанимации у операционных эйфория. Типа «Ура! Я живчик! Всем шампанского!» Это бред. Просто сначала ты можешь моргать. Потом повернуть шею. Потом поднять руку. Но чувствуешь тело плохо. А еще бешено, просто невероятно хочется пить.
Ко мне подходит медсестра. Я спрашиваю у нее, идет ли еще операция. Нет, ты в реанимации, все хорошо. То есть я жив? Да, вы все это спрашиваете, прекратите. Жив конечно, а пить не дам, нельзя.
Когда выясняешь, что все в порядке, хочется хорошенечко отрубиться еще на сутки, но не дают. «Не спать, не спать, открывай глаза». Не знаю, почему. Но после выхода из наркоза я потом не смогу уснуть трое суток.
Через какое-то время меня перевозят в палату. В палате причитает мама. Наркоз постепенно проходит и начинает болеть, кажется, все. Лежать неудобно. К центральному катетеру подключено 5 капельниц, «кардио-тоник». На груди заплата бинтов. На шею повязан внешний кардиостимулятор – проводки от него отходят в меня и ведут куда-то внутрь, я терминатор. На кардиостимуляторе два тумблера – если моему сердце вздумается остановиться, оно будет стучать от устройства. Врач проверяет, работает ли стимулятор – и сердце вдруг начинает быстро-быстро колотиться, а потом выключает тумблер. Вроде и с выключенным ок, бьется. Из под ребер прозрачные трубки дренажа – по ним стекает что-то кровавое после операции, так должно быть, лишнее, наверное.
В довершение всего, в член воткнут мочеиспускательный катетер – приятных ощущений он не добавляет.
Мама рассказывает, что когда пришла к 12 к кабинету хирурга, его не было. Прогноз по времени не удался – меня оперировали с 9 утра до 6 вечера, девять часов.
Но это ладно, что нам пуля, если штык не берет. Самое чудовищное испытание, которое мне предстояло в ближайшие дни – жажда.
Из-за угрозы отека сердца после операции разрешили пить 800 мл воды. При этом через капельницу шарашат мощные мочегонные. Для понимания: это вы выпиваете 800мл, а выделяете литра три.
Пить хочется всегда и невыносимо. Язык прилипает к нёбу, говорить тяжело. Мысли сводятся к тому, что хорошо бы, когда все кончится, напиться дома холодного кваску. Или лимонаду. Или просто воды.
Даша и мама, которые дежурят со мной по очереди, дают мне пить в крышечках от бутылок. «Уже 10 вечера, а до утра осталось триста грамм воды, Илья» - Даша наслушалась историй про сердобольных жен, напоивших своих мужей и отправивших их обратно в реанимацию, она ведет себя правильно.
Зато есть не хочется совсем ничего. Кроме таблеток – в длинной таблетнице, разделенной на отделения утро-обед-вечер-на ночь всего 17 штук разных колес.
В общем, первые дня три после операции были специфическими. Лежишь в проводах и трубках, не можешь уснуть 70 часов кряду, думаешь о воде.

***

А еще я тикал. Как будто съел швейцарские часы. Тик-тик-тик-тик, на всю комнату. Это протезы – сейчас они уже обросли мясцом, перестали шуметь.
Врач говорит, что с моими двумя железными (или из чего они?) болтами можно жить припеваючи, но есть нюансы. Нужно ежедневно глотать таблетки, разжижающие кровь. Прописано пожизненно. Если не пить – в клапанах образуются тромбы и досвидос, тромбоз, летальность, чистилище. А если слишком разжижена кровь – кровотечение, досвидос, далее по прежнему списку.
После операции, кстати, моральное состояние значительно хреновей, чем до. Мысли про «а почему все это именно со мной» наконец добираются до головы. «А что если…» и тысяча если.
От мыслей стараешься отвлечься.
Если-если. Хуесли.
Надо жить, все делать правильно, а там как повезет. Кирпич на голову может упасть любому, в моем случае просто % по теории вероятности возрастает. Потом я еще пару раз вспомню путь на каталке до операционной, единожды даже прослежусь, посоветую Даше бросить меня и найти себе здорового парня, а потом как-то успокоюсь и приду в себя.

***

Прошлое день рождения я отмечал в Берлине. Ездили в Трептов-парк, ели сосиски, еще я сфотографировался на фоне уорхоловского портрета Мао. В этот раз пришлось справлять в палате.
В честь праздника я выпил наконец стакан кваса, мне подарили шагомер – теперь уже можно выбираться в коридор и ходить, правда, капельницу еще не сняли, но она на колесиках и я качу ее рядом с собой.
Палата на 8 этаже, из окна видно рублевское шоссе и парковую зону вокруг. Вид хорош. Ближе к ночи – салют. Я родился 9 мая, страна отмечает победу над фашизмом. Красные и желтые огни. Красиво. Салют – это же всегда какой-то финал, завершение истории, окончание. Пора было возвращаться к мирной жизни, домой.

***

Сейчас все в порядке.
/ Илья Александров

Fri, Sep. 5th, 2014, 11:04 pm
Литература

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.
Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.
Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.
Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)

Mon, Jun. 16th, 2014, 05:02 pm
Фраза дня

Фух! Он ещё не знает об этом!

Fri, Feb. 28th, 2014, 02:56 pm
Как мы в Париж летали. История про такси

Пару недель назад мы летали в отпуск в Париж. Т. к. самолёт был из Шереметьево, а это очень близко от нашего дома, мы решили не тратить время на поездку в центр Москвы и Аэроэкспресс, а просто взять такси. Только наличных не было. Ехать в банкомат желания не было никакого. Решили заказать такси, в котором можно расплатиться картой.

Выбрали Евростандарт. Заказали. Пришла sms'ка. Удобно. Так же, когда пришла машина, пришёл её номер по sms. Машина чистенькая, удобная, да ещё и с развлекательной системой на "борту". Правда, ехать было минут 20 всего, и на изучение этой штуки времени не было, поэтому она всю дорогу показывала нам рекламу.

Но было очень интересно посмотреть на навигатор, который был включён на его Galaxy Tab. На экране была навигация от Яндекса, с пробками, которую водитель пару раз переключал на какую-то таксишную навигацию, со встроенным счётчиком километров и рублей. У нас был фиксированный тариф на поездку до аэропорта (950 рублей). Очевидно, при оплате по километрам - счётчик рублей бежит прямо во время движения.

Доехали быстро и без приключений. Особенно хочу отметить водителя. Как выяснилось, он бывший дальнобойщик. По манере вождения это было заметно: просчитывает дорогу, ведёт машину плавно, без лишних перестроений, но при этом довольно резво, чтобы не тратить лишнее время на дорогу. Вобщем, поездкой мы остались довольны.

Приехали в аэропорт. На подъезде водитель дал мне почитать инструкцию по оплате картой. Оказывается им недавно заменили систему приёма платежей. Раньше был маленький терминал, что вставлялся в его Galaxy Tab и позволял считывать карту. Сейчас, приём платежей осуществляется через ту развлекательную систему, на которую мы не успели посмотреть. И вот тут началось самое интересное! Водитель, похоже, знал, что новая система работает так себе. И последние 5 минут пути нахваливал нам "старое" решение: там, дескать, всё просто было и работало.

Так и вышло. Я подтвердил сумму, ввёл сумму чаевых для водителя и нажал оплатить, после чего провёл картой по карт-ридеру. После чего мы долго наслаждались вот такой картинкой на экране карт-ридера:
DSC_0020
Мы пробовали ещё несколько раз, водитель звонил "старшему". Вобщем на оплату у нас ушло времени чуть ли не больше, чем на поездку.

по прилёту, от аэропорта до Парижа мы добирались на RER. А вот обратно нам нужно было выезжать до того, как начинал ходить общественный транспорт. Пришлось заказывать такси. Поездка обошлась нам в 75 евро.
Приехал таксист, который не принимал карточки (но наличные евро в отличии от рублей у нас с собой были). Таксист был на обычном с виду Пежо. Но, это было официальное такси аэропорта "Шарль де Голь". За рулём был китаец. А спереди сидела его жена. Видимо они и работают и живут в этой машине. :)
Но при этом на зеркале заднего вида "тикал" счётчик, а машина была оборудована именно как такси - предупреждала водителя об ограничении скорости, отображала тариф, опять же счётчик в зеркале заднего вида.

Прилетели в Москву. Рублей с собой всё ещё нет. Подошли к стойке официального такси Шереметьево. Узнали цену (1700 рублей), посмотрели пробки и решили всё-таки ехать. Оплатили такси картой на стойке, после чего нас отвели к "таксисту". Dacia Logan (именно Dacia, а не Renault), без опознавательных знаков, с белыми номерами и водителем плохо говорящим по-русски. Лобовое стекло разбито.
Выезжая из аэропорта он попытался проскочить под шлагбаумом за другой машиной (видимо чтобы не платить за стоянку), в результате чего шлагбаум ударил по крыше машины прямо над нашими головами.
Дорогу таксист знал хорошо (по крайней мере пробку объехал), но ехал так себе. Как и все хачики дёргался, поворотниками не пользовался, часто ехал сразу в двух полосах. Хотя видно было, что он себя сдерживал и старался вести машину относительно аккуратно. Как он ездит без пассажиров - даже представить себе страшно.

Какие итоги?
Во-первых, никогда, ни за что не пользуйтесь официальным такси Шереметьево!
Во-вторых, в Париже такси штука дорогая. Если берёте билет на самолёт, посмотрите чтобы вылет был не слишком рано, чтобы доехать до аэропорта на RER. Это и быстрее и дешевле. И по удобству не проиграете. Даже наоборот - будет возможность полюбоваться видами из окна поезда. Проедете знаменитый Стад де Франс и т. д.
А если хотите расплатиться карточкой в такси, имейте при себе наличные деньги.

Tue, Jan. 28th, 2014, 10:03 am
Это не рубль слабеет, а доллар и евро дорожают

Вчера Эльвира Набиуллина заявила, что не рубль падает, а доллар и евро растут.
Проверим, так ли это на самом деле?

Курс Швейцарского франка относительно рубля:

курс швейцарского франка
Курс Английского фунта относительно рубля:
курс английского фунта
Курс Японской йены относительно рубля:
курс японской йены
Курс Индийской рупии относительно рубля:
курс индийской рупии
И даже курс Украинской гривны относительно рубля:
курс гривны
Получается даже валюта Украины, страны в которой в данный момент происходит революция растёт относительно рубля.
Как же он не падает?!

Почему падение рубля - это плохо?

На самом деле, плавное ослабление рубля относительно доллара и евро - это очень хорошо. За счёт такого ослабления российские товары становятся более конкурентноспособными на мировом рынке. То есть плавно ослабляя рубль мы поддерживаем таким образом российского производителя.

У текущего же ослабления рубля последствия скорее негативные. Во-первых, сбережения граждан резко обесцениваются. Такой резкий рост курса доллара и евро провоцирует поставщиков повышать цены опережающими темпами. В результате рост цен на буквально все товары для конечного потребителя растут резко, опережающими темпами. То есть в стране разгоняется инфляция. Страдают опять же обычные граждане: работники, пенсионеры...

Кому же выгодно резкое ослабление рубля? В выигрыше остаются в первую очередь экспортёры природных ресурсов. Конечно, некоторые валютные спекулянты. Преимущественно - олигархи, причём в особенно большом выигрыше - те, кто имеет инсайдерскую информацию. То есть всякие Керимовы и другие "бизнесмены", зарабатывающие на подобных

Fri, Jan. 10th, 2014, 10:48 pm
Нашизм головного мозга в престарелом возрасте?

Я понимаю, когда безмозглые подростки-нашистики сыплют оскорблениями,
но когда человек в возрасте, бывший депутат (по крайней мере по его словам) сидящий на нормальной бюджетной кормушке (собственный бизнес финансирующийся из бюджета чуть более, чем полностью), пишет в ЖЖ ахинею и ведёт себя как обычный нашистик (сыплет оскорблениями, врёт, разводит демагогию, не может ответить ни на один вопрос) это уже клиника. Или в нашисты уже "пенсионеров" начали брать?

Fri, Dec. 13th, 2013, 09:58 am
Кто мешает и кто помогает развитию России?

Помните, я совсем недавно писал о том, что одной чуть ли не единственная отрасль нашей экономики, которая активно развивается и где мы занимаем лидирующие позиции в мире?
Так же я предупреждал, что наши вороватые чинуши просто не сообразили ещё засунуть свои ручонки в эту часть российской экономики.
И вот оно началось. Будем за счёт единственной успешно развивавшейся отрасли кормить отрасль, где за последние годы было украдено чуть ли не больше, чем в сырьевой.
Прощай официальная интернет-торговля! Здравствуйте "серые" интернет-магазинчики!

Wed, Dec. 4th, 2013, 10:05 pm
Конфискат на таможне надо уничтожать, считает Путин

До недавнего времени очень часто таможенники продавали конфискат, а его владельцу заявляли, что он уничтожен. Денежки шли в карман ушлым гос, с позволения сказать, служащим.
Теперь Путин дал всем понять, что гос.воришки получили полный карт.бланш на свои преступные действия.

Производство внутри страны развалили. Теперь взялись за ввозимые товары.
Готовьтесь. Поставщикам ничего не останется кроме как заложить свои потери на таможне, заложить в цену продаваемого в России товара. Так что за незаконный промысел заплатим мы с вами из своего кармана.

Чиновники-то покупают всё по некоммерческим ценам.

Fri, Nov. 29th, 2013, 11:59 am
Россия в рейтингах

Вы заметили, что в последние 10-15 лет Россия неуклонно снижает свои позиции в различных рейтингах: качество дорог, уровень коррупции, доступность жилья, уровень жизни, рост экономики, объёмы производства, скорость развития, уровень преступности и т. д. Во всех подобных рейтингах Россия твёрдо и уверенно занимает низкие позиции. И с каждым годом всё увереннее и ниже.
Может создаться ощущение, что у нас в стране живут одни неучи и бездари. Поэтому страна в рейтингах падает.

На самом же деле есть ряд рейтингов, где Россия регулярно занимает довольно высокие позиции в мире. Не всегда первые, но ведущие. Например, в рейтинге развития электронной торговли мы находимся на 13-м месте.
Россия одна из немногих стран в мире, где собственная поисковая система много лет успешно опережает Google. У нас есть собственные социальные сети, которые на порядки популярнее Facebook'а, более того, они популярны не только в нашей стране. Самые популярные в мире антивирусы в мире делаются в России и т. д.

Все наши успехи и достижения связаны с IT и в первую очередь с Интернетом. Почему?
До недавнего времени, никто из правительства никак не пытался не регулировать Интернет в России. Интернет в России жил по западным правилам.
И вот результат. В последние годы мы видим активное вмешательство чиновников и в эту часть жизни страны. Причины? Мне кажется, одну из главных причин описал KermlinRussia в своей статье.

То есть сейчас, на наших глазах наши чиновники активно приходят в Интернет.
Что происходит с отраслями, куда приходят наши чиновники? В 90-е годы в России продолжали развиваться автомобильное производство, разрабатывались и выпускались новые модели Вспомните хотя бы ГАЗель - она была разработана и запущена именно в 90-е, то же было с самолётами, вертолётами, продуктами, одеждой, бытовой техникой... Со всем!

Какие машины были разработаны в России за последний десяток лет? Lada Kalina. И всё?
Вспомните хотя бы одну марку российских телевизоров, которые вы видели на прилавках за последние годы.
А самолёты? Ради сомнительного проекта Сухой Суперджет, который как Lada Largus (в девичестве Dacia или Renault Logan), собирается почти полностью из импортных деталей. Причём ради него отменили запуск довольно неплохого самолёта ТУ-334, который был разработан в России и по отзывам специалистов был как минимум не хуже SSJ-100. Это не было продиктовано расчётами специалистов.

Это было решением чиновников, которые далеки от каких-либо разработок. И именно эти чиновники сейчас регулируют Интернет в России.
Так что не удивлюсь, если лет через 10 вместо Касперского и DrWeb'а мы будем использовать какой-нибудь Symantec; вместо Яндекса - Google, вместо Mail.ru - Hotmail, вместо Одноклассников и ВКонтакта - Facebook и так далее... Это уже происходит. Происходит на наших глазах. И причина этому не менталитет и отсутствие талантов. Причина в правилах игры, вернее в людях, которые эти правила создают и следят за их соблюдением. Люди уже всё показали создав одну из самых сильных в мире IT-отраслей. Теперь очередь чиновников показать, что они могут не мешать стране жить и развиваться.

Mon, Nov. 18th, 2013, 09:52 pm
petunder: Транспортная математика или почему у Максима Ликсутова ничего не получится

Originally posted by petunder in ru_vederko. Reposted by ultraspectre at 2013-11-18 21:52:00.

Вот тут многие меня спрашивают, почему я против платных парковок. Так я и не против платных парковок. Более того, я сам с удовольствием пользуюсь платными подземными паркингами, которые в Москве есть. Так против чего же я выступаю? Вот именно поэтому я и написал этот пост.

Все же знают, что молоток - это инструмент. Им можно забивать гвозди, им можно сгибать разные металлические хреновины, да много чего можно делать по хозяйству. Как можно выступать против молотка? Глупость, конечно, несусветная. Но если вместо забивания гвоздей вы возьмете в руку молоток и начнете бегать за людьми, пытаясь ударить их молотком по голове, то я против использования молотка в таком качестве. Заметьте, я выступаю не против молотка как такового, а против конкретного его использования, по моему мнению, неверного.

liksutov600

Теперь давайте я вам расскажу, в каких целях использует мэрия инструмент платных парковок и, самое главное, я вам расскажу, ПОЧЕМУ И ЗАЧЕМ. Всё написанное - правда. В этом посте только правда и ни капли пропаганды, ненависти или еще чего бы то ни было подобного. Итак. Глобальная политическая задача, которая поставлена перед командой Собянина - решить проблему пробок в Москве. Именно под эту задачу политические элиты вытащили из безвестности Максима Станиславовича Ликсутова. В узких кругах он имеет серьезную репутацию человека, который получив на вход задачу, сделает всё, переступит через всех, но задачу выполнит. В этой задаче нет ни слова о платных парковках. Платные парковки в центре Москвы появились КАК ИНСТРУМЕНТ для решения проблемы пробок. Почему?

Read more...Collapse )


Если вам понравился пост, не забудьте нажать на кнопочку "поделиться в социальных сетях". Спасибо.

Еще по теме: Эвакуация из Москвы

10 most recent